Лиз Грин. Астрологи. Пример вытесненного гнева

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Гороскоп Рут. Завершение

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Некоторые попытки обращения с внутренним миром успешны, другие терпят неудачу, и иногда трудно понять, почему. Иногда индивидуум выбирает (если это правильное слово) не встречать свою судьбу ни на каком уровне, кроме конкретного; таким образом, в каком-то смысле он сам её предопределяет. Я вспоминаю здесь женщину, которая однажды пришла ко мне, потому что у неё были большие трудности с мужем. И у мужа, и у жены Солнце было в Рыбах, но я не получила от неё никаких других данных о рождении. Муж был психиатрическим пациентом, перенёсшим несколько нервных срывов. На протяжении их долгой супружеской жизни она играла роль преданной медсестры и помощницы. То, что она его сильно любила, не подлежало сомнению; но любовь иногда может иметь под собой плутонианские скрытые эмоциональные течения, хотя и не становится от этого меньшей любовью. Эта женщина была сильным, здравомыслящим партнёром, а её муж – больным, отчужденным; таким образом, они бессознательно давно пришли к согласию. Но муж решил пойти на психотерапию, вместо того, чтобы увековечивать свой бесконечный цикл срыва, лечения и временной реабилитации. Возможно, в его карте действовал Уран; но какая бы астрологическая конфигурация на него ни влияла, по-видимому, он внезапно решил попытаться разобраться в том, что с ним произошло. Эта ситуация начала приносить плоды, и его жена начала паниковать, потому что этот больной и явно беспомощный мужчина начал понимать часть своего подавленного гнева, направленного на неё и на их материнско-сыновьи отношения, в которые давно выкристаллизовался их брак. Когда этот гнев вышел на поверхность, моя клиентка испугалась, что через столько лет она может его потерять. На нашу вторую встречу она принесла мне такой сон:

«Мы с мужем едем в дом Юнга, где нам покажут фильм. Поначалу путешествие комфортное. Но пейзаж становится незнакомым, и мне становится не по себе. Потом я с ужасом понимаю, что машина едет сама. Мы прибываем к дому Юнга. Мой муж проходит через парадную дверь. Фильм идет в цвете, по крайней мере, нам так сказали, но когда я мельком его вижу, он кажется чёрно-белым. Я не могу пройти через дверной проём, потому что на пороге лежит больная женщина. Я не хочу к ней приближаться, но не могу через неё перешагнуть, чтобы присоединиться к мужу».

Моя анализандка сказала мне, что больная напомнила ей знакомую в детстве женщину, довольно трагическую фигуру, которая попадала в психиатрические учреждения и выходила из них и в конце концов покончила жизнь самоубийством. Говоря об этой женщине из сна, она была явно огорчена и испытывала отвращение, и сказала, что не чувствовала во сне никакого желания предложить какую-либо помощь. Она просто хотела уйти. Скорость, с которой появился этот сновидческий образ, заставила меня спросить её, считает ли она, что эта женщина может иметь к ней какое-то отношение. Её ответ был очень резким. Она на мгновение посмотрела на меня и сказала: «Я не хочу знать, кто она. Я не хочу ей помогать. Я не хочу иметь с ней ничего общего». После этой встречи я больше никогда эту женщину не видела. Беседа потрясла меня, потому что я почувствовала, что в тот момент, когда я задала ей вопрос, на каком-то глубоком уровне она поняла стоявший перед ней выбор, хотя я не предлагала никакой интерпретации сновидения или её затруднений. Она не могла переступить порог дома Юнга, – а это был анализ, за которым она ко мне пришла, – потому что больная женщина преградила ей путь. Её собственная болезнь, которую разыграл вовне её больной муж, не позволяла ей развиваться дальше. Интересно, что сон предполагает, что её видение жизни становится бесцветным из-за этой проблемы, поскольку фильм, который все остальные воспринимают в цвете, она может видеть только чёрно-белым. Или, возможно, это комментарий к её способности понимать вещи только в «черно-белом» смысле. Но она не захотела взять на себя ответственность за эту внутреннюю женщину. Я совершенно уверена, что, делая этот выбор – каким бы понятным он ни был, учитывая боль, присущую такой конфронтации с самою собой, – она вызвала внешнюю судьбу, поскольку её брак уже был тревожно шатким. Вероятность фактического расставания, если оно не является неизбежным, увеличивается, поскольку муж уже начал находить других женщин интересными, и если он продолжит расти в понимании и больше не будет нуждаться в том, чтобы быть «больным», то, вероятно, найдет другую женщину, которая сможет поддержать его мужское начало, а не тайно участвовать в её кастрации. Это печальный и глубоко ироничный случай, потому что с точки зрения внешнего мира жена была образцом терпения и сострадания, и если её бросят, внешний мир будет винить мужа. И моя анализандка никогда не поймет, почему с ней должно было случиться такое. Но никто не может принять решение за другого человека; и никто не может избавить другого от страданий. Я редко видела столь яркий пример, когда человек сталкивается со своей судьбой и отворачивается от неё.

Продолжение – Лиз Грин. Источники астрологического искусства