Лиз Грин. Астрология Фичино

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Астрология судьбы. Фичино

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Те читатели, которые имеют какой-либо опыт работы со сновидениями, активным воображением и управляемыми образами, без сомнения, уже осознали, к чему ведёт это очевидное отступление в магию Ренессанса. Фичино был скромным человеком и никоим образом не был полон гордыней более поздних магов, таких как Корнелиус Агриппа и Джордано Бруно, оба из которых забыли, что все алхимические работы, с минералами или человеком, должны выполняться Deo Concedente, то есть, согласно воле Бога. Такое качество, конечно, является единственной защитой от гордыни* и возмездия за неё, касается ли это греческого героя, мага эпохи Возрождения, современного астролога или аналитика. Фичино никогда не думал, что это он творит магию. Он думал, что это боги или враждующие Судьбы не могут прийти к согласию относительно того, хотят ли они, чтобы их убедили. Сейчас нас очень волнует то, что представляет собой система магии Фичино с психологической точки зрения, ибо если рассматривать гороскоп как писаный закон небес или, другими словами, как судьбу человека, то существуют разные уровни, на которых эта судьба может проиграться. Эти различные уровни, возможно, тесно связаны с внутренней позицией человека и его отношениями или отсутствием таковых, с миром образов и символов. Другими словами, судьба может быть не только вопросом тела, но и внутренним психологическим паттерном. Это чётко прослеживается в предыдущей главе, в судьбе Рене Р.

Для Фичино, как и для его учителя Платона, реальный мир был не телесным миром, а миром Идей, эйдола или, как сказал бы Юнг, архетипов коллективного бессознательного. Судьба – это естественный закон. В этом смысле она является архетипическим, упорядочивающим принципом или паттерном. Мойра олицетворяет врождённую смертность и справедливость мира инстинктов. Но мир инстинктов – это слепой мир, царство компульсивных побуждений тела и эволюционной необходимости. Он яростно сопротивляется любому посягательству или попытке преступить его границы, потому что в этом случае кажется, что само выживание оказывается под угрозой, а естественный порядок нарушается. Согласно Фичино, ссорятся сами Судьбы; prima materia находится в состоянии конфликта, замешательства и столкновения противоположностей внутри самой себя. Но этот слепой мир инстинктов на самом деле не отделен от мира эйдола или архетипов. Как мы видели, Юнг считал, что доминирующие архетипы, такие как Великая Мать, Мудрый Старик, трансформация, Трикстер, анима и др., представляют собой образы инстинктов, самопредставление врождённых человеческих паттернов развития, которые обладают как органическим поведенческим детерминизом, так и психологическим переживанием смысла.

Для Фичино мир образов – независимо от того, были ли они заимствованы из снов (его собственных) или из мифов (греческих и синкретических мифологических вариаций первых веков нашей эры) – был своего рода промежуточным звеном, местом между абстрактным и недоступным миром. безобразных идей и плотным миром материи, связанной Мойрой. Точно так же для Юнга символические продукты психики удерживают границу между формальным миром архетипов и дневным миром сознания. Эти образы являются промежуточной “субстанцией”, anima mundi или душой мира. Они и их психическая субстанция подпадают под власть Гермеса, повелителя границ, дорог и перекрёстков, которого в алхимии называют Меркурием. В новой астрологии Фичино планеты – это не только физические тела в космосе, но и образы в психическом мире человека, а также металлы внутри самой Земли. Где-то в «умопостигаемом» мире существуют Идеи, соответствующие этим смертным проявлениям. Образы планет, как их представлял Фичино, являются мостом между мирами, с помощью которого индивидуум может медленно объединить то, что внизу, с тем, что вверху, так что, словами «Корпус Герметикум», может быть сотворено чудо Единого**. Это поднимает очень глубокий вопрос о том, что именно «происходит», когда астролог интерпретирует гороскоп клиенту, поскольку и астролог, и клиент в это время обитают в «середине», объединяющей верхнее и нижнее.

Anima mundi Фичино находится в тесной связи с «объективной психикой», как её называет Юнг, с неопределённой субстанцией мира, которая простирается через границы между психикой и телом, между духом и веществом, которая принадлежит обоим и ни одному, и которая доступна нам через образы наших грёз и фантазий. Работая с этой субстанцией в соответствии со своим натальным паттерном, как предлагает Фичино, человек выстраивает связующее звено (или участвует в связи, которая уже существует, но не испытана) между Богом и его творением, между Идеями и телесной реальностью, между архетипом и инстинктом, между свободой и судьбой. Как пишет Фрэнсис Йейтс в своём исследовании герметической магии эпохи Возрождения:

«Поэтому небесные образы оказываются либо формами Идей, либо способом достичь этих Идей на промежуточной стадии между их чисто интеллектуальными формами в божественном уме и их смутным отражением в чувственном мире, то есть в мировом теле. Значит, как раз манипулирование такими образами в промежуточном “срединном месте” позволяло древним мудрецам низводить часть мировой души в свои святилища. Далее, говоря словами Фичино, имеется представление, что материальные формы в чувственном мире в случае их вырождения можно воссоздать, манипулируя более высокими образами, от которых они зависят». (Фрэнсис Йейтс, «Джордано Бруно и герметическая традиция», перевод Г.Дашевского)

  • речь об уже упоминавшемся античном hubris — гордыни, высокомерия, дерзости по отношению к богам. Прим. переводчика.

** автор ошиблась, подобные слова содержатся в «Изумрудной скрижали» Гермеса-Трисмегиста, которая не входит в «Корпус Герметикум». Прим. переводчика.

Продолжение – Лиз Грин. Рассуждения о трансформации