Лиз Грин. Астрология судьбы. Семейные сценарии

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Астрология и семейные системы. Миф об Оресте

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Более рациональному уму нетрудно понять динамику семьи с точки зрения моделей поведения, которые установились за несколько поколений и которые могут быть изменены вмешательством семейного терапевта. Отец, чья тайная любовная интрига так и осталась идиллической фантазией об утраченном счастье, может присвоить своей дочери имя потерянной любовницы, тем самым возложив на её плечи ответственность быть для него дочерью-любовницей, и душой, и обеспечивать то эмоциональное удовлетворение, которого не хватает его собственному браку. Мать, которую отверг или оставил её муж, может передать свою ярость сыну, чья мужественность является оскорблением её боли, в качестве компенсации воспитывая его как своего преданного слугу-любовника и в отместку настраивая его против его собственного пола. Подобные паттерны встречаются в большинстве методов психотерапии, и аналитик регулярно сталкивается с таинственной молчаливой передачей непрожитых и бессознательных комплексов от родителей к ребёнку. Как выразилась Фрэнсис Уикс:

«Мы признаём физическую и экономическую зависимость ребенка от отца и матери. Мы не придаём достаточного значения психической связи, которая в раннем детстве часто приравнивается к состоянию отождествления бессознательного ребёнка с бессознательным родителя. Посредством этого отождествления тревожащие силы, лежащие ниже уровня сознательной взрослой жизни, интуитивно воспринимаются бессознательным ребёнка и в их более умеренных формах вызывают смутные страхи, зловещие фантазии и тревожные сны. В более трагических случаях они приводят к отрыву от реальности или антисоциальным действиям». (53)

Пока мы рассматриваем семейные взаимодействия как причинно-следственные, в их важности нет ничего странного или мистического. Даже вышеприведённый абзац, хотя и касается безграничности бессознательного, предполагает причинную связь между неразрешёнными родительскими конфликтами и нарушенным поведением ребенка. Возможно, труднее представить себе психическую сущность семьи как единую субстанцию, из которой сформированы жизни её отдельных членов, до такой степени, что определённые планетарные аспекты повторяются среди карт членов семьи без какой-либо прослеживаемой или понятной причинно-следственной связи. Семьи, так же как и отдельные личности, движимы мифологическими моделями. Унаследованная психическая субстанция – любопытное понятие, потому что независимо от того, существует ли генетическая основа или параллели к ней, она очевидным образом констатируется совокупностью семейных гороскопов, и её проявления очень часто выражаются в снах и фантазиях, а не в физических характеристиках или поведенческих паттернах. Только тогда, когда эти скрытые психические течения начинают наращивать давление из-за отсутствия интеграции в жизнь, они, по-видимому, превращаются в навязчивые побуждения, которые оказываются такими тревожащими в отдельных людях, и зачастую тогда отсутствует сразу обнаруживаемая связь с семейными делами. Если архетипические образы являются репрезентациями инстинктов, переживаемых через психику, то действующие внутри семей архетипические паттерны представляют собой репрезентации самой крови и костей семьи, психической параллели биологической наследственности. В тот момент, когда мы рассматриваем эти паттерны в таком свете, мы снова оказываемся в сфере Мойры, прядильщицы тканей тела. Наши семьи – это наша судьба, потому что мы состоим из субстанции этих семей, а наша наследственность – физическая и психическая – передаётся от рождения.

Фрэнсис Уикс придает огромное значение единству бессознательного матери и ребёнка. Только через медленную, постепенную борьбу возникает индивидуальное эго ребёнка – слабое, хрупкое, незащищённое существо, которое слишком легко может быть разбито и травмировано невыраженными конфликтами и фрустрированными энергиями, живущими в психике родителя. Грехи отца и матери на самом деле достаются детям не через явные действия, а посредством того, что никогда не выходило из изначальной тьмы. Это Мойра ребёнка, его удел. Бессознательные конфликты, которые остались неразрешёнными, возвращаются домой, чтобы утвердиться в ребёнке в форме психической наследственности. В более поздние годы жизни эта тайная связь между бессознательным ребёнка, теперь достигшего совершеннолетия, и бессознательным наследием родителей остаётся такой же сильной, как и прежде. Возможно, астрология может многое предложить аналитику с точки зрения селективной восприимчивости, которую разные дети имеют по отношению к этим родительским пакетам,через связи между гороскопами. Вскоре мы рассмотрим это подробнее. Но по опыту многих психотерапевтов, в том числе и меня, работа над этими семейными проблемами странным и необъяснимым образом влияет на других членов семьи. Как будто реальное единство семейной психики проявляется в том, что один человек берёт на себя ответственность работать с семейными комплексами. Единство субстанции в семье не умирает также с физической смертью родителей, поскольку они являются не только реальными людьми, но и образами в психике ребёнка. Таким образом, предки остаются живым наследством, так же как генетическое наследство остаётся живым внутри тела и продолжает передаваться будущим поколениям.

Продолжение – Лиз Грин. Астрология судьбы. Ребенок и родители