Лиз Грин. Астрология судьбы. Введение. Ч.4.

Лиз Грин. «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Астрология судьбы. Введение. Ч.3.

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Тем не менее, для греческого разума, для разума Ренессанса, видение судьбы не разрушало достоинство человеческой морали или человеческой души. Если что-то и было, то как раз наоборот. Первый религиозный поэт Греции, Гесиод, просто заявляет, что естественный порядок вещей совсем не безразличен к правильному и неправильному. Он подразумевает, что есть определённая и симпатическая связь между поведением человека и упорядоченным законом Природы. Когда совершается грех – такой как бессознательный инцест Эдипа – вся Природа оказывается отравленной преступлением человека, и Мойра мстит в ответ немедленной катастрофой, обрушивающейся на голову преступника. Судьба для Гесиода является стражем справедливости и закона, а не случайной предопределяющей силой, которая диктует каждое действие человека. Этот страж установил границы первоначального порядка стихий, в котором должен жить человек, ибо является частью Природы; и он ожидает точного наказания за каждый проступок. И смерть, являясь последним утверждением Мойры, «участью» или установленным пределом, который не могут перейти смертные существа, – это не унижение, а необходимость, исходящая из божественного источника.

Казалось бы, что после Реформации мы потеряли большую часть этого ощущения связи с Природой и естественным законом; мы забыли то, что знали о значении судьбы, и, соответственно, превратности жизни, включая смерть, являются для нас на Западе оскорблением и унижением. Когда пожилой человек умирает, мы больше не говорим о «естественных причинах» или смерти от старости, а, напротив, записываем в свидетельстве о смерти «сердечно-дыхательную недостаточность», подразумевая тем самым, что если бы не эта недостаточность или ошибка, то смерть никогда бы не наступила. Но я не думаю, что мы потеряли наш страх перед судьбой, хотя мы его и высмеиваем; ибо если бы современный человек был настолько по-настоящему просвещён за пределами этой «языческой» концепции, он не стал бы тайком читать астрологические колонки в газете и демонстрировать компульсивное стремление высмеивать, когда это возможно, выразителей судьбы. И при этом он не был бы настолько очарован пророчеством, которое является служанкой судьбы. «Центурии» Нострадамуса, эти причудливые видения будущего мира, никогда бы не выходили из печати, и каждый новый перевод не продавался бы астрономическими тиражами. Что касается насмешек, то я считаю, что страх, будучи непризнан, часто скрывается за агрессивным презрением и довольно жёсткими попытками опровергнуть или очернить то, что угрожает. Каждый хиромант, астролог, гадатель по картам и ясновидящий встречался с этими своеобразными, но недвусмысленными нападками «скептиков». И, к сожалению, не в последнюю очередь это происходит в области самой астрологии. Контуры этой угрозы можно увидеть в попытках более решительного «научного» астролога доказать своё исследование исключительно с помощью приливной волны статистики, игнорируя или отказываясь признавать те тайны, которые ускользают от его вычислений, беззастенчиво умоляя закоснелое научное сообщество признать его науку (если это то, чем она является), и, в конечном итоге, извиняясь даже за называние астрологии её собственным именем, заменяя его на такие труднопроизносимые слова как «космобиология», в надежде, что это сделает его более респектабельным. Этим наблюдением я не оскорбляю достоверное исследование в стремлении к ясности или правде, а скорее обращаю внимание на то, что мне кажется фанатичной сверхкомпенсацией, которая вместе с водой выливает из ванны и ребёнка. Сообществу современных практиков астрологии часто кажется ужасно стыдным, что им приходится иметь дело с судьбой.

Астрология в сочетании с Таро, хиромантией, гаданием по магическому кристаллу и, возможно, также «И-Цзином», который теперь прочно закрепился на Западе, являются современными носителями древней и почетной роли провидения (от слова «провидеть» – прим. переводчика). С незапамятных времен астрология была искусством интерпретировать туманные и неоднозначные намерения богов, хотя теперь мы могли бы назвать это туманными и неоднозначными намерениями бессознательного; и она направлена на понимание kairos, «подходящего момента». В связи с этими вещами Юнг использовал термин синхроничность, чтобы попытаться пролить свет на тайну осмысленного совпадения — будь то совпадение явно не связанного внешнего события со сном или внутренним состоянием, либо совпадение события с узором карт, планет или монет. Но какой бы язык мы ни использовали, психологический или мифологический, религиозный или «научный», в основе предсказания лежит попытка прочитать, что пишется или было написано, объясняем ли мы эту тайну психологической концепцией синхроничности или гораздо более древней верой в судьбу. Для непосвященного дилетанта, не имеющего опыта подобных вещей в их огромной многоуровневой тонкости, знакомство с Мойрой ограничивается предсказаниями в колонках с солнечными знаками и случайными визитами в Нисден* к забавной пожилой женщине, которая живет с семнадцатью кошками и в самом деле была права насчёт операция моей мамы. В этих выражениях наши типично конкретные западные интерпретации судьбы демонстрируются во всей их шизоидной славе. Либо мы искренне верим, что следующая неделя действительно принесёт неожиданную удачу, нового любовника, плохие новости по почте, повышение; или, иногда в то же самое время, жестоко издеваемся над другом, который глуп, невежественен, достаточно легковерен, чтобы думать, что он действительно может получить помощь от такой нелепой тарабарщины. Утверждение Новалиса о том, что судьба и душа – это два названия одного и того же принципа, конечно, непостижимо перед лицом такой конкретизации. Тем не менее, всё ещё можно обнаружить, что астролог, который должен лучше знать, делает свои конкретные заявления, и не только о новом любовнике и плохих новостях по почте: знаки зодиака и планетарные аспекты означают образ действий и образ действий только с этой буквальной точки зрения, без всякой мысли о внутренней «душе», о которой говорит Новалис.

  • Neasden – пригород Лондона, где находится первый в Европе традиционный каменный индуистский храм.

Продолжение – Лиз Грин. Астрология судьбы. Введение. Ч.5.