Лиз Грин. Астрология судьбы. Введение. Ч.6.

Лиз Грин. «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Астрология судьбы. Введение. Ч.5.

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Вторая цель этой книги – попытка понять отвращение и даже гнев, который вызывает предмет судьбы, особенно у моих коллег астрологов, студентов и практиков, а также у моих коллег-психоаналитиков. Нет современной профессии, кроме профессии психотерапевта, которая подводит человека ближе к переживанию судьбы, чем практика гороскопического искусства. Обсуждение «проектов»* и «тенденций» достаточно обоснованна для человека, чья жизнь не сильно затронута судьбой: человека здорового физически и психически, «находящегося на распутье» или нуждающегося в получении профессиональное руководство, или «ищущего направление», или желающего «больше узнать» о себе. Но это не единственные клиенты, которые приходят за астрологическим советом. Если бы к нам приходили только такие люди, наша работа всегда была бы приятной и никогда бы не бросала нам вызов. И всё же есть люди, терзаемые каким-то внутренним даймоном или компульсивным побуждением, бесполезно борющиеся с тем, что они переживают как своё собственное зло; люди, почти до неузнаваемости скрученные детскими переживаниями, которые они не выбрали; люди, вскрытые каким-то нуминозным или трансперсональным опытом, требующим принести в жертву то, что им дороже всего; люди, искалеченные физически вследствие несчастного случая, болезни или врожденного дефекта; люди, понесшие несправедливые потери и пережившие незаслуженные расставания или оказавшиеся пойманными в коллективные ужасы, такие как военная Германия или послевоенная Чехословакия или Северная Ирландия; люди, ставшие жертвами изнасилования, ограбления, мародёрства и использования; люди, сошедшие или сходящие с ума, или те, кому предстоит это в будущем, из-за того что их сумасшедшие семьи избрали их в качестве носителей симптомов и козлов отпущения. Также и одарённый человек не свободен от страданий, поскольку обладание талантами и проницательностью и даже то, что мы называем «удачей», метит человека так же верно, как и дефект, и отделяет его от сообщества в изоляцию духа, который в равной степени требует определённого ответа. Мне не так-то просто придумывать эффектные фразы, сталкиваясь с этим каталогом явно незаслуженных превратностей человеческой жизни. Однажды на семинаре женщина, полным самодовольной уверенности голосом, мне сказала, что людям никогда не даётся больше, чем они могут вынести. Краткий визит в больницу или психиатрическую палату, как правило, показывает бессмысленность подобных заявлений. Я не могу бойко говорить о карме, как это делают многие астрологи, и намекать, что она была как-то связана с предыдущими воплощениями, поэтому, чтобы не волноваться, просто закройте глаза и подумайте об Англии; и при этом я не могу предполагать, что человек “заставил” произойти то, что было просто “тенденцией”, потому что он лично более глуп или более виновен, чем большинство. Я должна честно признать, что я не знаю, и потому что я не знаю, я предприняла попытку глубже понять природу «этого», чем бы оно ни было. Как и многих людей, присутствие в жизни чрезмерных страданий заставляет меня задуматься о смысле. Но в моём случае пути человеческих извращений и катастроф в конечном итоге не ведут к утешительным отцовским объятиям доброго иудео-христианского Бога, в котором мы не должны сомневаться; но при этом они и не приводят меня к обвинению общества как источника всех бед. Скорее они ведут к судьбе.

У меня такое чувство, что со всяким подлинным призванием или «предназначением» связана теневая и часто невидимая, архетипическая или мифическая фигура, сама по себе захватывающая и напористая, хотя и бессознательная, что в некотором роде является символом внутреннего значения или «правильности» этого призвания. Или это можно выразить иначе: человеческое воображение самопроизвольно формулирует эти фигуры как средство выражения какой-то таинственной святости или нуминозности, связанной с конкретной функцией в жизни, которую интеллект не может полностью постичь. Юнг считал, что эти фигуры являются архетипическими образами, восприятием врожденных человеческих паттернов или процессов упорядочивания, источником которых остается тайна и переживание которых передает ощущение божественного. Взять, например, врача. Мы можем прекрасно знать, что он может совершать ошибки, что у него есть привычка не отвечать на телефонные звонки по выходным, что он завышает цену (если занимается частной практикой), что он тоже заболевает, что он не может вылечить того, кто неизлечим. Однако, когда мы паникуем из-за болезни, мы обращаемся не к отдельному доктору, а к шаману, жрецу-целителю, хромому Асклепию, который получил свою мудрость от богов и сам является богом, а также и священнослужителем для отчаянных воплей и тела, и души. Юнг и другие предположили, что Целитель – это внутренняя фигура, которую можно встретить во сне и которая воплощает эту глубокую тайну способности психики и тела исцелять себя. Но мы не размышляем с точки зрения внутренних архетипических фигур; мы тянемся к телефону, чтобы вызвать доктора. Довольно бездушный плейбой, недавно и с трудом закончивший медицинский институт, с катастрофическим браком и беспризорными детьми и множеством сексуальных, финансовых и эмоциональных проблем – не это лицо мы видим в кабинете: а нечто сияющее, могущественное, способное вселить надежду перед лицом безнадежности, предлагающее спокойное принятие даже неминуемой смерти.

  • англ. “blueprint”

Продолжение – Лиз Грин. Астрология судьбы. Введение. Ч.7.