Лиз Грин. Глава IV. Судьба и Трансформация.

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Анализ гороскопа Рене. Продолжение

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Сила судьбы не проникает в разум, если разум сам по себе сначала не погрузился в тело, которое подчинено Судьбе … Каждая душа должна освободиться от обременения телом и сосредоточиться в уме, ибо тогда Судьба высвободит свою силу на тело, не касаясь души.

Марсилио Фичино

Марсилио Фичино, флорентийский философ, астролог и маг, дал во второй половине пятнадцатого века вышеупомянутый совет о том, как освободиться от судьбы. Согласно его собственным расчётам, при его рождении в его гороскопе восходил Сатурн в Водолее в квадрате с Солнцем и Марсом в Скорпионе, – превратность, на которую он беспрерывно жаловался своим друзьям, поскольку утверждал, что она всегда приводила его к депрессии. Это не удивительно, поскольку с точки зрения современной глубинной психологии то, что он защищает, – это диссоциация. Мне не нужно подробно останавливаться на том, что этот отрывок раскрывает личный конфликт между разумом и природой Фичино. Эти натальные квадраты между рациональным контролем Сатурна в Водолее и легко воспламеняющимися страстями Солнца и Марса в Скорпионе прекрасно его выражают. Совет Фичино знаком современному астрологу, поскольку мы уже встречались с ним в словах Маргарет Хоун. Также не являются они новостью для тех, кто придерживается теософского или «духовного» подхода к астрологии. По сути, это голос платонической доктрины, постоянного спутника астрологии в её древнем странствии из Вавилона, Египта и Греции до наших дней. От эпохи Платона до неоплатоников раннехристианской эпохи и эпохи Возрождения до Роберта Фладда и Уильяма Лилли в семнадцатом веке, и снова от «повторного открытия» астрологии в начале этого века до последователей Блаватской, Штайнера и Бейли сегодня, астрология и «вечная философия» путешествовали рука об руку.

На предыдущих страницах мы были заняты конкретным аспектом или переживанием судьбы: Мойрой, архетипическим представлением судьбы как инстинкта, тела, семейной наследственности. Философ-платоник, столкнувшись с тьмой материи и тёмным женским ликом Мойры, был склонен смотреть в сторону безмятежной и особенно мужской мудрости учителя, чтобы справиться с её вызовами. Проще говоря, древнее изречение гласит: если вы хотите освободиться от судьбы, которая начертана на физической форме небесами (Heimarmenê), то вам следует освободить свой разум от рабства земных вещей, ибо, хотя Мойра правит миром чувств, она не может управлять тем, что Платон называл «постижимым для ума» миром духа, божественной искрой и порождением которого является человеческая сущность.

Так много для свободной воли. Для платоника она существует только в бестелесном. Тело, наполненное страстью и семенами смертности, исполнено судьбы. Это развитие в истории философии можно рассматривать как ценный и необходимый шаг вперёд от фаталистических материнских культов доклассической Греции и Ближнего Востока, которые смотрели на жизнь не иначе, как на эманацию Матери и, следовательно, как на расходный материал. Человек как magnum miraculum (лат. «великое чудо»), существо, заслуживающее уважения и чести, возникло, наконец, в эпоху Возрождения благодаря постепенному укреплению духа перед Мойрой, сначала во всё более могущественной фигуре Зевса, а в конечном итоге – в распространении христианства. Но это уравновешивание судьбы духом просто оставляет судьбу в теле и в жизни. С точки зрения психической жизни современного человека, для меня это представляет собой диссоциацию духа и тела, которая ничего не оставляет посередине и создаёт огромные проблемы не только для тела, вынужденного теперь нести бремя «греха», но и для внутреннего человека, осаждаемого теперь компульсивными побуждениями и аффектами, которые он не может понять. Насильственный раскол, произошедший в доклассическую греческую эпоху между богиней-матерью и богами неба, можно рассматривать как естественное развитие человеческого сознания. В мифе он изображен как герой, побеждающий дракона и извлекающий из его головы жемчужину бессмертия. Но работа с консультациями по гороскопу и занятие психоанализом убедила меня в том, что это платоническое (или христианское, поскольку они не столь непохожи, как может показаться на первый взгляд) решение проблемы судьбы более не эффективно. Сейчас мы прошли полный круг, и, синхронно с открытием Плутона, я чувствую, что мы сталкиваемся, индивидуально и коллективно, с последствиями этого раскола и необходимостью решения на внутреннем уровне.

Продолжение – Лиз Грин. Глава IV. Судьба и Трансформация (продолжение)