Лиз Грин. Гороскоп Рут. Продолжение.

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Разбор карты Рут

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Отношения Рут с матерью были пронизаны чувством отторжения и критики. Она знала, что из-за этого обращения она испытывала боль и гнев, и её чувство негодования было очень сознательным. О своем отце она рассказывала гораздо более туманно. Он казался ей «слабым», но у неё не было ясного представления о том, кем он был, или что она чувствовала по отношению к нему. Ещё один ранний сон обнаружил те грани её отношений с отцом, которые были гораздо более тревожными, и ярко осветил некоторые из компонентов, создавших в её снах образ ужасного преследующего мужчины.

Я нахожусь в своей комнате с маленьким котёнком, о котором забочусь. Мой отец внезапно входит в дверь. Я с трудом узнаю его, так как он выглядит ужасно рассерженным, а на голове у него чёрные рога. Он видит играющего на полу котёнка, и пинает его так, что тот перелетает через всю комнату. Я бросаюсь за ним, плача, в страхе, что отец убил его, и ещё больше боясь того, что он станет жестоким по отношению ко мне.

Само собой разумеется, что этот сон сильно расстроил Рут и вызвал у неё тревогу. Содержание сновидения вынудило её столкнуться с «реальной» ситуацией, существующей между ней и её отцом: с тем, что под его «слабой» наружностью скрывался очень сильный гнев, и что этот гнев был направлен против её юной женственности, по-видимому, символизируемой котёнком, о котором она заботилась. Его насилие направлено против её инстинктов, её женского развития. Рога на его голове – любопытный образ; Рут сначала связала их с дьяволом, но, когда мы обсуждали этот сон дальше, она также связала их с рогами быка, предполагая в отце ужасающую фаллическую силу, которую она совершенно не осознавала. Проще говоря, этот сон, по-видимому, предполагает, что подавленная, отравленная гневом сексуальность отца была направлена против самой Рут. Это образ психического изнасилования, поскольку он входит в её «комнату», в её собственное психологическое пространство, и ранит беспомощное молодое животное, которое она пытается выкормить и о котором заботится.

Более ранний сон Рут о лодке, если добавить прозрения, полученные во втором сне, по-видимому, описывает нечто большее, чем опасную ситуацию, когда хрупкое эго, не очень хорошо приспособленное к требованиям внешней жизни, борется с жестокими и могущественными бессознательными побуждениями и эмоциями. В свете природы бессознательного восприятия Рут своего отца неудивительно, что она не доверяет мужчине в лодке, потому что отец – это первый крючок, на который юная девушка проецирует анимус. Если отец жесток и коварен, то направленная сила бессознательного кажется такой же. Морское путешествие, которое она пытается совершить во сне, оказывается путешествием инициации, попыткой уйти от родительского бэкграунда в свою собственную жизнь. Это мифическая некия*, путешествие по ночному морю, происходящее в протекающей лодке с весьма амбивалентным капитаном.

Имея в виду этот изначальный сон, моя ранняя работа с Рут была сосредоточена на укреплении лодки – иными словами, на укреплении её отношения к обычной жизни через восстановительную работу над её родительскими отношениями и через максимально возможное укрепление её доверия в её отношениях со мной. Эта работа не решала напрямую проблему жестокого мужчины, который тем временем в угрожающей форме регулярно появлялся в её снах, иногда с лицом её отца, иногда с лицом незнакомца. Рут была им слишком напугана, чтобы быть в состоянии реагировать на него как на психический фактор в ней самой. Но по мере того, как её ощущение собственной реальности усиливалось, образ жестокого мужчины начал меняться. Это совпало с развитием её способности озвучивать свой гнев по отношению к отцу, который так жестоко обращался с ней на таком совершенно скрытом уровне. Далее следует сон, в котором видны первые намёки на перемены.

Я брожу по палатам больницы. На кровати посреди коридора лежит больной мужчина. Он полностью покрыт сифилитическими язвами. Он злобно наблюдает за мной, и я знаю, что он собирается попытаться заразить меня своей болезнью. Возможно, он уже это сделал, потому что я понимаю, что он коснулся меня, когда я проходила мимо. Я вижу накрытый столик в кафе, за которым сидят мама и отец. Мой отец выглядит пристыженным и не может смотреть мне в глаза, а мама злорадствует.

Здесь проявляется новая грань этой вызывающей беспокойство и пугающей автономной психической силы: мужчина является скорее «больным», чем злым и жестоким, и находится в больнице, нуждаясь во внимании и лечении. Он «заразил» Рут своей венерической болезнью, то есть своим чувством сексуального стыда и вины. Стыдливого отца за столом Рут сразу связала с больным мужчиной, как если бы они были в некотором роде одним и тем же человеком; когда она позволила себе пофантазировать об этом сне, она пришла к выводу, что это была сексуальная болезнь отца, переданная ей, чтобы теперь она её «несла». Она чувствовала, что её мать злорадствует, потому что для неё было предпочтительнее, чтобы Рут несла на себе вину и страдания. Это особенно уродливый образ «передачи» чего-либо от родителей к ребёнку. Ощущение чего-то грязного, испытываемое Рут по отношению к своему собственному телу, по-видимому, напрямую описывалось этим сном и источником, из которого он возник. Одной из наиболее оптимистичных черт сновидения является та, что «больной» и отец Руфи – разные люди, хотя и связаны «передачей» болезни; и это наводит на мысль о возможности возрастания разделения между отцом и «внутренним» мужчиной Рут.

  • В греческой мифологии так назвалось схождение в Аид, царство мёртвых. Прим. переводчика.

Продолжение – Лиз Грин. Связь гороскопа Рут со снами