Лиз Грин. Марс и Плутон. Разбор примера

Лиз Грин. «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Марс и Плутон. Часть 6.

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Ниже приводится сон женщины, с которой я некоторое время аналитически работала. Анализ был прерван, когда она решила переехать в Германию со своим мужем, родившимся в этой стране. Эта женщина, которую я назову Энджел, была изнасилована своим отчимом, когда ей было восемь лет, а затем ещё дважды, когда была подростком, оба раза незнакомцами. Несмотря на этот опыт, ей удалось сформировать близкие и полноценные отношения с мужем, но сексуальная сторона брака оставляла желать лучшего, в первую очередь из-за вполне понятного, но чрезвычайно мучительного страха Энджел потерять контроль. В её карте рождения, соединение Марса, Сатурна и Плутона, которое мы уже встретили в гороскопе Тимоти С., обнаруживается в седьмом доме.

«Я нахожусь в комнате с очень симпатичной молодой девушкой лет шестнадцати, одетой в белое свадебное платье. У неё золотые волосы, голубые глаза, она очень кокетлива, своего рода «папина дочка». Также присутствует тёмный, очень измученный молодой человек, который в неё влюблен. Он одержим каким-то ужасно жестоким побуждением и хочет вонзить нож в сердце девушки. Он ничего не может с собой поделать. Он вонзает нож в её грудь, и кровь брызжет повсюду. Девушка умирает и валится мне на руки. Я должна её держать, пока она переживает смертельную агонию. Внезапно я замечаю сидящую в комнате пожилую женщину. Она большая и очень тёмная, сидит и смотрит со странно удовлетворённым взглядом. Я с ужасом осознаю, что это мать девушки и что она заставила молодого человека совершить убийство или, в лучшем случае, попустительствует ему, потому что не делает ничего, чтобы помочь».

Этот сон, который является замаскированным воплощением мифа Гадеса-Персефоны, изображает фаллос как нож, совершающий акт смерти-брака, в то время как Великая Мать на это смотрит. Похоже, он многое говорит о действии неосознанных паттернов женщины, неоднократно подвергавшейся изнасилованию. Энджел была всего лишь ребёнком, когда её изнасиловали впервые, и вряд ли её можно обвинить в том, что она «провокационна» в каком-либо буквальном смысле, хотя в ходе нормального развития большинство детей «примеряют» свою зарождающуюся сексуальность. Тем не менее, здесь действует судьба. Говоря об очень болезненной проблеме своего детского опыта, Энджел озвучила чувство, которое я слышала в нескольких других случаях от женщин, подвергшихся изнасилованию в детстве: бессознательно возникает ощущение, что каким-то образом виновата мать. Это может бросить вызов любому рациональному рассмотрению объективных семейных обстоятельств, однако чувство может быть сильным и сохраняться, несмотря на ощущение вины, которое оно вызывает. Когда Энджел начала выражать это чувство как фантазию, она ощутила мать как тайно способствующую изнасилованию или тщательно закрывающую глаза на случившееся, потому что это заставляло мужа молчать. Такая фантазия может не иметь подкрепления с точки зрения фактического поведения или намерения, но в случае с Энджел кажется, что она почувствовала какую-то скрытую бессознательную тенденцию, действующую внутри семейной ситуации. Ощущение отсутствия защиты от ужасающей силы насильника и убеждённость в том, что это отражает упущение или даже намерение со стороны матери, является одной из самых глубоких ран вокруг проблемы изнасилования в детстве, и во многих отношениях является столь же болезненным, как и сам физический акт из-за глубокого чувства предательства. Отражает ли это запутанный и глубоко бессознательный семейный сговор или архетипический «смысл» – это всё равно судьба.

Сон Энджел не только о том, что случилось с её телом; это также сон об инициации, происходящей в то время, когда она стояла на пороге отказа от своего страха проникновения в неё жизни. Это указывает как на прошлое, так и будущее, не только поднимая проблему сговора матери, но и подчеркивая необходимость принесения в жертву “девственной” невинности, за которую она цеплялась как за единственную защиту от страшной ярости внутри. То, что во сне она сумела удержать умирающую девушку и вместить её смертельные муки, является предзнаменованием того, что у Энджел была сила справиться с любыми эмоциями, которые могли вспыхнуть. Это и на самом деле оказалось так, и вспышка ярости по отношению к матери высвободила значительную часть сексуального подавления, которое её мучило. Она осознавала свой гнев по отношению к отчиму, но его выражение ей не помогло. Какие-то перемены или какое-либо исцеление могли начаться, только когда она столкнулась с проблемой [участия] своей матери.

Продолжение – Лиз Грин. Марс и Плутон. Мужское либидо