Юнг был очарован временами сияющей, временами тёмной фигурой трикстера, и в особенности Меркурием алхимиков. Для него эта фигура представляла таинственный импульс бессознательного, иногда деструктивный, иногда юмористический, иногда ужасающий, но всегда неоднозначный и всегда плодотворный. Эта непрестанная плодовитость, ткущая видения и ночные кошмары наших снов, была воплощена греками доклассического периода, которые устанавливали Гермы — почитаемые статуи бога, — на каждом перекрёстке. Герма была ничем иным как лукаво улыбающейся бородатой головой, помещённой на вершине прямоугольного столба с поднятым фаллосом, указывающим путь.