Лиз Грин. Миф и Зодиак. Проблема Скорпиона.

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Миф и Зодиак. Скорпион. Фауст

Перевод  – Игорь Сивак, 2021г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Отношение циничного отрицания – проблема многих Скорпионов. Часто она скрывается под более оптимистичной наружностью, и индивидуум не знаком с собственной деструктивной негативностью, кроме как по её непреднамеренным последствиям в жизни. Это своего рода депрессия или апатия, убеждённость в том, что в конечном итоге ничего не сработает, и она зачастую берёт начало в безысходности детства и особой чувствительности к тёмной стороне психики, которой скорпионьи индивидуальности обладают в самые юные годы. В конце концов Фауст заключает сделку с Мефистофелем, согласно которой Дьявол может забрать его душу, если он когда-либо попытается остановить жизнь и удержать текущее мгновение, а не позволит ему меняться и течь.

Это, вероятно, связано с фиксированностью Скорпиона, который из-за горечи и негативности зачастую может пытаться завладеть чем-то счастливым и приятным, вместо того, чтобы позволить жизни течь сквозь него, и в этот момент овладения счастье теряется. Таким образом, у скорпионьей репутации ревнивца и собственника, которая часто срабатывает как плохая судьба во взаимоотношениях, обнаруживаются более сложные корни. Вот как Фауст излагает это Мефистофелю:

Едва я миг отдельный возвеличу,
Вскричав: “Мгновение, повремени!” –
Все кончено, и я твоя добыча,
И мне спасенья нет из западни. *

В конце поэмы Фауст почти произносит эти фатальные слова. Но неугомонный стремящийся дух в нём спасает его от попадания в эту ловушку. Хотя он марает свои руки порочностью и тьмой, это является необходимым аспектом его поиска не только власти, но так же озарения и любви. Поэтому многое ему прощается. В кульминации ангелы, парящие в высших слоях атмосферы и несущие в небеса всё то, что в Фаусте бессмертно, провозглашают:

Спасён высокий дух от зла
Произведеньем божьим:
“Чья жизнь в стремлениях прошла,
Того спасти мы можем”.
А за кого любви самой
Ходатайство не стынет,
Тот будет ангелов семьёй
Радушно в Небе принят. **

Диада Фауста и Мефистофеля мне видится ярким образ конфликта, присущего Скорпиону, который, несмотря на свою подверженность гордыне и эготизму, цинизму и вожделению власти, тем не менее, не перестаёт стремиться к переживанию любви, в конечном итоге являющейся его искуплением. Чтобы мы ни чувствовали по отношению к Фаусту, он является одним из сложнейших и величайших литературных творений, так как олицетворяет собой архетипическую человеческую дилемму. Во второй части поэмы Гёте он проходит через алхимический опус, через воздух, воду, огонь и землю, спускаясь в таинственный мир Матерей и, в конце концов, снова возносясь на неба, и на протяжении этого путешествия сжигания и очищения он ни разу не отказывается от своих душевных устремлений.

Юнг был очарован фигурой Фауста. Он видел в нём воплощение проблемы, присущей Западной культуре, трудный и тернистый путь прохождения по узкому туго натянутому канату между отречением от жизни, проистекающим от горького цинизма по отношению к возможностям мира, и слишком сильной идентификацией со сферой материальных наслаждений и потворства ей. Поскольку Фауст — человек как духовный, так и чувственный, он попадает в ловушки обеих сфер: отвращения к человеческой природе с одной стороны, и неприятия Бога с другой. Юнг описывает его сложный характер следующим образом:

«Томление Фауста стало его гибелью. Стремление к иному миру привело его к отвращению к жизни, так что он оказался на грани самоуничтожения. А его настолько же острая жажда красоты этого мира ввергла его в новое разрушение, сомнения и душевную боль, которые завершились трагической смертью Гретхен. Ошибка Фауста была в том, что он, как человек, одолеваемый неистовыми и яростными страстями, слепо следуя порывам либидо, потерпел неудачу в обоих мирах».

Мне представляется, что в этом портрете я во многом могу видеть скорпионьего даймона, яростно тянущего и вверх и вниз, который, однако, как и в более примитивном образе борьбы с драконом, должен вступить в противостояние и в конце концов научиться жить с этим гибельным и ужасающим образом инстинктивной жизни, чьими негативными ликами являются Горгона и Гидра. Возвышенные устремления Скорпиона, которые, как отмечал Юнг, могут вызвать отвращение к жизни, и его мощная чувственность, желающая утонуть в мире, являются чрезвычайно неудобными партнёрами. Тем не менее, они возникают из одного и того же таинственного ядра, наполовину сексуального, наполовину духовного, которое ведёт Фауста в его долгом путешествии. Трудная комбинация одухотворённого эротизма и эротизированной духовности является проблемной для Скорпиона. Неудивительно, что так много Скорпионов, по-видимому, подавляют, либо сублимируют одно или другое, в отчаянии, что никакое примирение между ними невозможно. Фауст полностью охватывает и то, и другое, хотя и «потерпел неудачу в обоих мирах», и остаётся фигурой потенциального достоинства и искупления.

  • Гёте, «Фауст», Пер. Б.Пастернака
  • ** Там же.

Продолжение – Лиз Грин. Миф и Зодиак. Стрелец