Лиз Грин. Миф и Зодиак. Рак. Часть 3.

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Миф и Зодиак. Рак. Часть 2.

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

В греческой мифологии, океаническое царство, являющееся источником жизни, принадлежит морской богине Фетиде. Она и благодетельная дарительница жизни и чудовище. Её предшественницей в Вавилонской мифологии является великое морское чудовище Тиамат, которое было убито богом огня Мардуком и из расчленённого тела которого было создано всё творение. Таким образом Фетида или Тефида является Созидательницей. Её имя происходит от слова tithenai, которое, подобно даймону и также мойре означает «контролировать ход событий» или «предопределять». В начале «Книги Бытия» Дух Божий летает над водою. Но Фетида является не только Богом, но и самими водами, и она существовала задолго до того, как появился еврейский Яхве, и содержит в своих глубинах как мужское так и женское начало, вместе взятые семя и матку. Её также называют Нереиc, что означает «влажная стихия». От этого имени произошла странная мифическая фигура Нерея или Протея, «морского старца», обладающего пророческими способностями, который изображается с рыбьим хвостом и появляющимся из его тела львом, оленем или гадюкой. Он является морским отцом, так же как Нереис или Фетида — морской матерью, умеет принимать различные облики и является предсказателем. Если кто-то желает получить от него ответы, то должен сначала связать его и подождать, пока тот, завершив превращаться в разные ужасающие животные формы, не примет, наконец, свой собственный необычный облик и не заговорит пророческим голосом. Одиссей* в своих долгих странствиях обратился за советом к Протею и должен был вытерпеть все изменения его облика, пока в конце концов старый даймон не сказал ему то, что Одиссей хотел услышать. Этот акт связывания морского старца и терпеливое пережидание его мутации во все мыслимые формы зверей и чудовищ, наводят на мысль о важном аспекте творческого процесса, во время которого художник должен крепко удерживать что-то невыразимое, что извивается и видоизменяется, до тех пор, пока оно не появится как устойчивый образ. Это также намекает на аналитический процесс, в котором необходимо крепко удерживать меняющиеся формы образы сновидений и фантазий, пока они не выдадут усвояемый сознанием смысл.

  • По какой-то причине автор допустила ошибку – Протей помог не Одиссею, а Менелаю. Однако суть вопроса от этого не изменилась. Примечание переводчика.

Таким образом у Рака всегда была репутация нерешительного знака, которого трудно припереть к стенке, что, как мне кажется, является эвфемизмом. Сама природа воды и бессознательного заключается в плавном скольжении от одной формы к другой; и в природе Рака – жить в мире, где ничего не остаётся таким, каким оно было пять минут назад. Возможно способ обращения Одиссея с Протеем, является образом того, чему Раку важно научиться: схватить волшебного старца глубин и крепко держать его, пока он не расплатится своей мудростью. Без Протея Одиссей не смог бы снова найти дорогу домой, и, навсегда оставшись бездомным, вечно скитался бы по водам.

Посейдон хотел добиться Фетиды, но было предсказано, что любой сын Фетиды будет более велик, чем его отец. Этот лейтмотив предполагает, что дети водного царства несут в себе что-то нуминозное, и также открывает ещё одну релевантную для Рака тему. Это отношение матери к сыну, и отношение Рака к своим детям в целом, биологическое или какое-то иное. Посейдон воздержался от ухаживания, и Зевс (который в некоторых вариантах этой истории сам желал Фетиду) постановил, что Фетида должна выйти замуж за смертного, а не подвергать опасности богов, родив ребёнка, способного стать угрозой величайшему из олимпийцев. Таким образом морская богиня, в своей мужской форме Протея являющаяся так же и пророчицей, могла сочетаться браком только с людьми. Другими словами, её творческие силы должны быть направлены через человеческое сознание и человеческое выражение. Это похоже на слова Юнга о том, что трансформация и развитие психе не могут происходить как бы сами по себе, но зависят от взаимодействия с эго, хотя отношения, как у Фетиды и её смертного возлюбленного, это отношения чего-то божественного с чем-то человеческим. Этот любопытный парадокс также изображается в алхимии, где акт высвобождения божественного Меркурия, философского камня, из чрева земли зависит от участия человека-алхимика, потому что алхимическое искусство «делает совершенным то, что природа оставляет несовершенным». Юнг цитирует Ангелиуса Силезиуса, мистика семнадцатого века:

Аз вем, что без меня и Бог почиет вскоре,
Умру – испустит Дух и Он в смертельном горе.
Бог без меня создать не может и букашку,
Едва попробует – и совершит промашку.
Никто – ни Бог, ни я – не мал и не велик.

Тянусь ли я к нему, иль Он ко мне приник?
Мне Бог — Отец и Сын, но Сын Ему и я:
Мы оба — как же так? — Друг другу сыновья. (98).
(Ангелиус Силезиус, «Херувимский странник»).

Продолжение – Лиз Грин. Миф и Зодиак. Рак. Окончание