Лиз Грин. Миф и Зодиак. Скорпион. Фауст

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Миф и Зодиак. Персей и Геракл

Перевод  – Игорь Сивак, 2021г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

\Обе эти битвы с драконами — Персея с Горгоной и Геракла с Гидрой — воплощают в себе мудрость подготовки и обращения с ядом рептилии, который можно найти, если копнуть достаточно глубоко. Ни одно чудовище нельзя победить одной только грубой силой. Необходимы рефлексия и огонь — понимаем ли мы его как пылание удерживаемых внутри интенсивных эмоций, или как свет прозорливости и сознания. Оба существа божественны, и не могут быть окончательно уничтожены, однако могут преображаться. Изображают ли эти чудовища эмоциональную тьму, с которой должно бороться такое множество Скорпионов, или же они проецируются во внешний мир и рассматриваются как мировое зло и страдания, подлежащие искуплению, даймон Скорпиона подталкивает его к столкновению со всем ужасающим, мрачным и деструктивным в жизни. Многие Скорпионы вложили свои ресурсы в битву с чудовищем в социуме: Мартин Лютер (Солнце в Скорпионе), Ганди (Восходящий Скорпион) и Фрейд (Восходящий Скорпион) — вот лишь немногие из тех, кто поднял борьбу с драконом на уровень, вызвавший изменения в социуме и в культуре. Но самое глубокое выражение этой битвы находится внутри индивидуума, ибо Медузу и Гидру встречают в мрачных коридорах и трясинах собственной души. Они не остаются похороненными, но восстают и бросают вызов человеку не единожды, а множество раз на протяжении жизни, и каждое столкновение потенциально приносит новые плоды.

Есть более тонкая, чем эти, форма дракона, с которой может встретиться Скорпион, и она воплощена в мифе о Фаусте. Здесь, как и в случае с Парсифалем, мы вступаем в мир средневековых легенд, но фигура мага и его борьба с тёмным двойником, змееподобным Мефистофелем – это древняя история. Сам Мефистофель является настоящим сыном Матери, «той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». История вожделения Фауста к власти и удовольствиям, его моральное разложение и конечное искупление, породила на протяжении столетий множество опер, романов, пьес и мечтаний, ибо, хотя в наши дни нам трудно поверить в таких существ как Горгоны и Гидры, Мефистофель находится прямо за углом. Миф о маге это история о мужчине или женщине, которые из-за горечи, одиночества и изолированности от товарищей, готовы обменять свою душу на власть над всем тем в жизни, что его ранило. Таким образом индивидуум обретает магические силы, но его душа ему больше не принадлежит, и он обречён на вечное проклятие. Его дьявольский двойник теперь всюду его преследует, и сводит на нет всякое удовольствие, которое может даровать власть. В итоге всё к чему он прикасается, разрушается. Однако он героичен, как Люцифер в «Потерянном Рае» (у Мильтона также восходящий Скорпион), ибо он осмеливается посещать те сферы, куда обычному «хорошему» человеку не хватило бы сил войти. И он всё ещё сохраняет что-то заслуживающее спасения, что-то, чего хочет Бог. Поэтому, в конце великой поэмы Гёте, он оказывается искуплён.

«Месса здесь, месса там», – сказал доктор Фауст, – «Моё обещание полностью меня связывает. Я безрассудно презирал Бога и стал клятвопреступником и неверным по отношению к Нему, и больше верил и доверял дьяволу, чем Ему. Поэтому не могу ни снова вернуться к Нему, ни получить какое-либо утешение от Его милости, которой я лишился. Кроме того, было бы недостойно и не сделало бы мне чести, если бы все узнали, что я нарушил обязательство и договор, которые скрепил собственной кровью. Дьявол честно сдержал данное мне обещание, поэтому и я честно выполню принятое мною обязательство, согласно заключённому с ним контракту».

Таким образом, согласно средневековой биографии (больше похожей на биографический вымысел), говорил доктор Фауст, туманный и невыразительный персонаж, погибший во время показа своего искусства летать, и восходящий к традиции Симона Мага из восьмой главы «Деяния апостолов». Марлоу в своей драме остаётся близок к легенде о порочном и безрассудном докторе Фаусте, но Гёте, обладавший восходящим Скорпионом и глубже вникнувший в легенду, превратил её в изложение путешествия души через тьму к Богу. Гёте сосредоточился на эготизме Фауста и его неугомонном поиске власти, как на его великом изъяне, но привнёс в его характер всё потускневшее величие падшего ангела Люцифера. Этот эготизм открыл дорогу Мефистофелю, духу отрицания. Вместо того, чтобы быть слишком горячим и воспламенённым страстью, этот подобный рептилии бес холоден, так холоден, что лишает силы всё юное и невинное. В предисловию к своему переводу «Фауста» Филипп Уэйн пишет:

«Возможно, легко сказать, но есть своя глубина в том, что цинизм является единственным грехом. Чтобы оценить по достоинству этого демона Гёте, его нужно узнать. Он – наиболее убедительный портрет Сатаны в мире, и цинизм, насмешка, отрицание являются ключом к его интеллектуальности… Он более современен, чем был вчера. Сегодняшняя машинистка встречает его, если обнаруживает, к своему тайному негодованию, что в офисе любое слово устремления сразу же с ухмылкой извращается в непристойность. Похоже, что нынешняя деятельность Сатаны продолжается под древним названием, ибо, как выяснилось, старое слово “diabolos” до нашей истории имело тот же корень, что и слово “баллистика”, и означало, грубо говоря, “клеветник”».

Продолжение – Лиз Грин. Миф и Зодиак. Проблема Скорпиона.