Лиз Грин. Отношения между мифом и астрологическим символизмом 2

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Отношения между мифом и астрологическим символизмом

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Между мифом и астрологическим символизмом есть, как я считаю, ещё одно важное различие. Гороскоп фиксирует жизнь во времени и в пространстве и описывает воплощённого индивидуума во временном трёхмерном «реальном» мире. Он замораживает вечно движущийся круг небес и кристаллизирует его в паттерн, описывающий развёртывание конкретной жизни. Это то, что записывается при рождении для одного живущего в определённое время человека. Это судьба, опирающаяся на время и пространство, даймон и кера, на недолгое время приставленные к индивидууму. По этой причине у всего может быть карта рождения: у человеческого существа, у собаки, у цыплёнка, у книги, у шмеля, у оперного театра, у банка. В момент, когда что-то, какая-то вещь возникает в жизни, её начало и паттерн роста чертится, предопределяется, отображается, ограничивается и описывается её гороскопом рождения. Как мы видели, Мойра означает участь или судьбу, а даймон — руководителя; и карта рождения представляет собой участь и руководство, назначенные небесным кругом одному скоротечному мгновению.

С другой стороны, миф пребывает вне времени и не локализован, как знаки и планеты в астрологии, прежде чем они застынут в [определённой] позиции гороскопа рождения. Миф не существует как вещь во времени и пространстве. Ахилл сражается с Гектором, прежде чем стены Трои могут быть прослежены до исторического события, которое произошло в определённом веке в Греции в её доклассический период, потому что, как обнаружил Шлиманн, Троя и Троянская война действительно были. Но героя-воина, одним лицом которого является Ахилл, невозможно так точно определить, как нельзя точно определить битву героя с его противником-братом. Эта тема спонтанно прорывается каждый раз в каждой культуре; это образ архетипической человеческой ситуации. И поэтому неудивительно, что она также проигрывается внешним образом, ибо история отображает эти архетипические паттерны так же, как это делают отдельные люди. Неудивительно и то, что истории, подобные истории об Ахилле, помнят и столетие за столетием пересказывают. Они продолжают находить отклик даже в казалось бы прирученной и технологической жизни современных западных мужчин и женщин. Мифы формируют и приводят к общему знаменателю культуру, точно так же как и индивидуумов. У них нет конкретной формы, нет временной или пространственной реальности, хотя имена и места в отдельных версиях того или иного мифа несут на себе эти временные или географические отметки. Мифы представляют собой тенденции, замыслы, упорядочивающие факторы: образы инстинктивных паттернов.

Я склонна представлять себе богов, героев, мифических протагонистов**** собравшимися позади планет в потаённой тени вокруг зодиакального круга. Если отдельный миф может найти себе подходящий дом в резонансных паттернах в индивидуальном гороскопе, он входит в жизнь человека и на протяжении всей его жизни цепляется за него как его даймон. Он впишет эту астрологическую конфигурацию в свою собственную историю. Вероятно, разные боги в той или иной мере чувствуют себя дома в разных гороскопах, но иногда в одной и той же карте пытаются сосуществовать радикально противоположные персонажи. Они, как актёры по сигналу, входят и выходят на разных стадиях жизни в соответствии с прогрессиями и транзитами. И мы можем встретить их в форме «других людей», так же как и в наших собственных мотивах и характере. Я не могу придумать лучшей параллели чем греческий театр, где каждый актёр носил маску, называемую персоной (откуда Юнг и взял свой термин), чтобы объявить архетипическую роль, которую он играл. Но актёр за маской оставался невидимым и неизвестным никому, кроме его товарищей. Вероятно, таким образом мы предстаём перед богами, разыгрывая наши роли, и веря, что являемся «другими» и «свободными», тогда как мы всё время танцуем древний танец, который был поставлен в начале времён. В таком случае, вероятно, уместно спросить, следуя духу пьесы, какой бог или какая пара или группа протагонистов сочетается с чьей-то Венерой в Водолее в оппозиции к Плутону во Льве, или с чьим-то Асцендентом в Стрельце, или с чьим-то соединением Марса и Юпитера в Близнецах в квадрате к Сатурну в Деве в десятом доме. Ибо пока человек не ощутит мифологическую драму в действии, астрологические утверждения остаются фрагментированными и неполными и, по-видимому, просто описывают статические характеристики. И не раскрывают своей истории.

  • Ке́ры (др.-греч. Κῆρες, ед. ч. Κήρ) — олицетворение судьбы у древних греков; первоначально души умерших, сделавшиеся кровожадными демонами, приносящие людям страдания и смерть. Древние греки представляли кер крылатыми женскими существами, которые подлетали к умирающему человеку и похищали его душу. Позже Керы были отождествлены с эриниями.

** англ. ‘dispenser’; вариант перевода — промыслитель, распорядитель, вершитель.

*** англ. ‘dispensation’; вариант перевода — распределение; также «Божий промысел», «Божье произволение»

**** – главный герой; главное действующее лицо (в пьесе, литературном произведении) б) исполнитель главной роли (в пьесе) 2) адепт, защитник, поборник, приверженец, сторонник.

Продолжение – Лиз Грин. Динамика мифов и астрологических символов