Лиз Грин. Синхронность и судьба. Рассуждения.

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Миф и зодиак. Доктрины Провидения

Перевод  – Игорь Сивак, 2021г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Мне кажется, что, впервые столкнувшись с этим сложным богословским видением судьбы, которая не судьба, но ведёт себя как она, и действительно ею является, если можно было бы использовать другое слово, ряд очень выдающихся отцов церкви чрезвычайно старались примирить переживание предопределённости в жизни с религиозным мировоззрением, которое неизбежно должно было исключать судьбу, потому что такая вера подрывала интерес к Церкви как к средству спасения и зависимость от неё. Именно эта проблема возникла во время Реформации, когда вера Кальвина в предопределение избранных душ устранила необходимость священства, которое было посредником между душами людей и Богом. Можно понять богословскую дилемму и даже восхититься тонкостью аргументации. Но чем больше я думаю об этом вопросе, тем больше я чувствую, что богословский ответ Мойре идёт несколько глубже, чем простое интеллектуальное жонглирование, используемое, чтобы сохранить силу святого здания. Это, без сомнения, его часть. Но в конце концов Провидение, возможно, не совсем то же самое, что Мойра, поскольку законы Мойры, как они выражены в греческом мифе, являются причинно-следственными. То есть Эдипу от рождения предназначено убить своего отца и жениться на своей матери, и, поскольку это написано рукой судьбы, он по необходимости должен исполнить пророчество. Августин изо всех сил пытается указать, что Божье предведение не побуждает людей грешить. Оно больше похоже на «абсолютное знание» бессознательного, о котором говорит Юнг, и которое, поскольку существует в «непредставимом пространственно-временном континууме», воспринимает прошлое, настоящее и будущее одновременно и создаёт внешние и внутренние совпадения жизни постоянно заново, в каждое мгновение, потому что каждое мгновение – это одно вечное мгновение. Юнг был чрезвычайно осторожен, настаивая на том, что то, что он описывал, было бессознательным, а не Богом; вероятно, человек не может, как психолог, предположить, что знает Непознаваемое. Но способы, которыми люди познают Бога, в отличие от природы Бога, безусловно, являются областью психологии, и этот человеческий опыт постулирует Бога, проявляющегося через синхронность и, кажется, обладающего «абсолютным знанием», но не заставляющего людей грешить, в том смысле, что Мойра заставляет людей исполнять определённую судьбу.

Таким образом, пронойя, или Провидение, стало своего рода контрапунктом к старой стоической концепции heimarmenê, судьбы, написанной на небесах. Хотя всё, включая спасение, может быть предрешено с самого начала в Уме Бога, это не то же самое, что планетарное принуждение, потому что воля Бога в христианском смысле не предопределяет людей грешить; оно предузнает их грехи, а это иное. Таким образом, знаменитая Молитва Клеанфа, которую Рассел цитирует как пример языческой веры в Провидение, вполне может быть христианской молитвой с небольшим изменением имён:

Веди меня, о Зевс, и ты, Судьба!
Веди меня вперёд.
На что бы ты меня не обрекла,
Веди меня вперёд.
Последую бесстрашно, или если
В неверии отстану, воспротивлюсь,
Всё ж должен я идти. (146)

Это перекликается с Юнгом, когда он заявил, что свобода воли – это способность с радостью делать то, что должен делать.

По-видимому, есть своего рода прогрессия или эволюция, выраженная в переходе от каузальной и конкретной судьбы Мойры к синхронной судьбе Божьего Провидения. Мойру, хотя она и менее приятна для сознания двадцатого века, понять легче. Юнг определяет синхронность как одновременное возникновение определённого психического состояния и внешнего события (или событий), которое проявляется как значимая параллель субъективному состоянию. Это, по сути, то, с чем мы сталкиваемся, когда интерпретируем любой элемент в карте рождения, и, в частности, когда мы рассматриваем прогностические факторы, такие как прогрессии и транзиты, хорарные карты и солнечные возвращения. Подобно проблеме молодого человека, который увидел Смерть на рыночной площади в Исфахане, проблема того, можно ли избежать или изменить конкретную ситуацию, становится в некотором смысле неактуальной. Тогда может возникнуть вопрос о том, могла ли бы случиться какая-то другая «договорённость», которая отправила бы доктора Адлера в Цюрих, откажись он от приглашения на вечеринку своего друга. Я, конечно, задумывалась о том, что было бы «устроено», чтобы познакомить меня с астрологией, если бы я не встретила миссис Хики. Но это невозможные вопросы, потому что, как и в случае с особенно точными и «правильными» возникающим во сне образами, ситуации, которые действительно происходили, были абсолютно и безошибочно подходящими как для человека, так и для времени.

Продолжение – Лиз Грин. Синхронность в жизни астролога