Лиз Грин. Судьба и архетип. Часть 4

Лиз Грин. «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Судьба и архетип. Часть 3

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

В этот момент мы могли бы вспомнить бородатых ведьм Макбета, которые являются фаллическими женщинами: женским началом, содержащим в себе свою собственную репродуктивную или порождающую силу. Эти женщины создают и разрушают жизнь согласно собственным законам, а не законам мужа, супруга или короля. Матерь-Ночь или богиня Необходимость рождает Мойр и Эриний партеногенно, то есть без содействия мужского семени. В процитированном выше фрагменте содержится нечто, что, как я считаю, астрологу чрезвычайно важно учитывать: что индивидуум, который больше всего страшится судьбы и больше всего напуган тем, что переживает как её более тёмные, более деструктивные разрушающие душу и жизнь склонности, это индивидуум, в котором чувство эго, чувство «я» является самым слабым. Это несёт в себе определенный подтекст для самого обучающегося астрологии человека, поскольку многие из нас изучают наше искусство именно по этой причине, и мы разделяем данную проблему с нашими клиентами. Осознание этой общей проблемы может быть чрезвычайно творческим, а отсутствие её осознания играет на руку Эриниям и усиливает страх судьбы.

Когда Эринии поют, что «нет меж богов соучастников наших пиров», они формулируют общую дилемму: либо мы живем в ужасе перед судьбой, потому что ещё не обрели никакого чувства подлинной индивидуальности, либо мы отвергаем саму идею судьбы по той же самой причине. Таким образом, астролог не только вступает в сговор со своим клиентом; он также вступает в сговор с яростным скептиком, который боится того же. Подобно тайной идентичности психиатра с его безумным пациентом, проблема судьбы связывает нас не только с теми, кто боится карательного аспекта жизни, но и с теми, кто отвергает что-либо, кроме автономии рационального сознания. Хотя мне не ясно, к каким последствиям это может привести, я подозреваю, что это одна из причин того, почему астрология так часто подвергается коллективным нападкам, почему стало необходимым страстное накопление статистики, и почему отдельный астролог так часто чувствует себя преследуемым «нормальными» людьми. Сейчас я не намекаю на то, что твёрдое ощущение личной идентичности заставляет судьбу уйти. Я не настолько глупа, чтобы это предполагать; я полагаю, что не таков и Нойман. Но творческое, а не движимое страхом примирение с «моей судьбой», возможно, в значительной степени основывается на ощущении себя индивидуальностью.

Нойман продолжает дальше:

Мужчина остается подчиненным или в распоряжении Женского, которое противостоит ему как сила судьбы… Символ Одина, висящего на древе судьбы, типичен для этой фазы, в которой царь-герой характеризуется лишь принятием своей судьбы… Эта Судьба может появляться как материнская старуха, властвующая над прошлым и будущим; или в юной, завораживающей форме, как душа. (Эрих Нойман, «Великая Мать», перевод издательства «Касталия»)

Автор всячески подчёркивает, что ссылаясь на «мужское эго», он имеет в виду не мужчин, а центр сознания как в мужчинах, так и в женщинах, которое является «мужским» в том смысле, что оно динамично, мотивировано на дифференциацию. Короче говоря, оно подобно солнцу в отличие от расплывчатых и затенённых лунных глубин бессознательного. Я совершенно уверена, что Солнце, с точки зрения астрологии, является точкой в гороскопе, которая, возможно, более доступна для мужчин в целом, потому что она представляет собой мужскую, ориентированную на цель мотивацию; но в гороскопе женщины Солнце означает то же самое и всё ещё является символом дифференцированного эго-сознания у обоих полов. В этом смысле Ноймана нисколько не волнуют «сексистские» проблемы, и было бы абсурдно толковать его как того, кого заботят подобные вопросами. Он говорит о дилемме, с которой сталкиваются как мужчины, так и женщины: об ощущении бессилия и беспомощности, испытываемого всеми нами перед лицом тех непреодолимых извержений психики, которые обрушиваются на нас как судьба. С другой стороны, довольно трудно устоять перед тем, чтобы не увидеть в этом отрывке один из архетипических корней этого ужаса, так часто проникающего в отношения между мужчиной и женщиной, где женщина, вследствие проекции или, возможно, на самом деле, является носителем судьбы для мужчины; который, раздражённый и напуганный «властью», не подвластной его контролю, пытается, как Зевс, отвергнуть её значимость.

Изначальное таинство ткачества и прядения также переживается в проекции на Великую Мать, плетущую сеть жизни и прядущую нити судьбы, появляется ли она как Великая Пряха или, столь же часто, как лунная триада. Не случайно мы говорим о телесных «тканях», ведь ткань, сплетенная Женским в космосе и в матке женщины – это жизнь и судьба. И астрология, изучение судьбы, управляемой звёздами, учит, что и то, и другое, появляется одновременно, во временной момент рождения. (Эрих Нойман, «Великая Мать», перевод издательства «Касталия»).

Продолжение – Лиз Грин. Судьба и архетип. Часть 5