Лиз Грин. Судьба и архетип. Часть 5

Лиз Грин. «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Судьба и архетип. Часть 4

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Как я уже говорила, проблема пугающей силы, которую эго воспринимает как свойство бессознательного, не является вопросом сексизма. По-видимому, это человеческая проблема, и я встречала столько же женщин, боявшихся собственной глубины, сколько и мужчин, в которых доминировал тот же страх. Но, возможно, страх – это начало мудрости, как учит нас Ветхий Завет, потому что этот страх перед силой судьбы является, по крайней мере, признанием. Поэтому я склонна усомниться в ценности того, чтобы сказать клиенту, пришедшему за интерпретацией гороскопа, о том, что карта рождения «просто» предлагает потенциалы, которые он, по своему выбору, может подавить или освоить. Я не предлагаю, чтобы мы возвращались к архаичному уровню, когда эго возвращается к первобытному ужасу и пассивному принятию судьбы, которые характерны как для древних культур, так и для современного младенца. Мы несколько тысячелетий боролись за то, чтобы иметь возможность делать нечто большее. Но гордыня (гибрис), в свою очередь, не вырывает с корнем архетипический образ судьбы, который обитает в глубине души клиента и астролога. И такое отношение не пощадит клиента и его судьбу.

Феминная судьба, которую мы исследуем, в некотором смысле является психической параллелью генетическим паттернам, унаследованным от семейной линии. Или, в более широком смысле, это архетипический образ для самых примитивных инстинктов, которые свёрнуты внутри нас. Это судьба выделенной доли, границ или естественных пределов, которые невозможно пересечь. Это круг, за который человек в своей жизни не может выйти, несмотря на любые безграничные возможности, которые он может в себе ощущать, потому что этот круг камень за камнем строили поколения. Следовательно, судьба и наследственность принадлежат друг другу, и семья является одним из великих сосудов судьбы. Мы ещё увидим это позже. Мойра, рассматриваемая в этом свете, является одним из врождённых побуждений в психике, как индивидуальной, так и коллективной, и её роль состоит в том, чтобы поддерживать справедливость и закон в естественном царстве инстинктов. Поскольку наши основные побуждения в астрологической символике представлены планетами, разумно предположить, что древний карательный принцип Мойры изображён в гороскопе одной из планет, а также любыми знаками и домами, с этой планетой связанными. Также разумно предположить, что, поскольку мы сделали судьбу изгоем и в наши дни делаем вид, что её не существует, мы также не знали бы об этом измерении её сигнификатора в астрологии. В некотором смысле, мы могли бы также считать, что образ, который руководит карательной судьбой, является образом инстинкта установления запретных границ внутри себя. Мойра является хранителем матери* – прямо внутри человека, и она так же необходима для равновесия души и тела, как и другие, более экстравертированные и более трансцендентные побуждения.

Я обнаружила, что интерпретируя астрологические символы очень продуктивно быть временами беззастенчиво нерациональными, и работать с образами, вызываемыми такими символами, а не концептуализировать или сводить к ключевым словам эти древние и священные фигуры, которые столько веков воспринимались и переживались как боги. Мы до сих пор не знаем доподлинно, что они собой представляют. В целях коллективного определения и осмысления в настоящее время более приемлемо называть их побуждениями или мотивами, или архетипическими стремлениями. Но я считаю, что астролог, как и аналитик, может извлечь большую пользу из юнгианского метода амплификации*, чтобы приблизиться к сущности астрологического языка. Мы можем пойти даже дальше и вообразить опыт столкновения с планетой как встречу с божеством, нуменом (богом-покровителем — прим. переводчика), а не размышлять с точки зрения мотивов или побуждений. Ибо разве это не одно и то же? Возможно, не всегда разумно присваивать всё то, что внутри, как будто оно является «моим», то есть собственностью эго. В конечном счёте наши врождённые побуждения являются объектами для препарирования и рационального контроля не более, чем даймоны Платона, которые приставляются к каждому человеку при рождении и на всю жизнь придают форму его характеру. Возможно, было бы важно признать, особенно имея дело с такими вещами как судьба, что есть такие аспекты “наших мотиваций”, которые находятся за пределами нас самих, и являются трансперсональными, автономными и даже инфернальными или божественными.

Встретить планету в знаке или доме — это как войти в храм и столкнуться с манифестацией неведомого бога. Мы можем столкнуться с этим божеством как с конкретным «внешним» событием, или посредством другого человека, являющегося маской, сквозь которую проглядывает лик бога. Мы можем встретить его через тело, через идеологию или интеллектуальное видение, через творческую работу, как неодолимую эмоцию. Иногда несколько из этих вещей переживаются одновременно, и становится трудно увидеть единство между тем, что случается в жизни вовне и тем, что происходит внутри. Тем не менее, планета перебрасывает мост через бездну между «внешним» и «внутренним» и предоставляет нам смысловую связь, ибо боги живут одновременно в обоих мирах. Встретить персонификацию всего, что мы до сих пор изучали, дистиллировали в образ Мойры, это встретить то, что является непреодолимым и первобытным. Это столкновение со смертью и расчленением, ибо Мойра разбивает гордость и волю эго на маленькие кусочки. Поскольку она неизменяема, меняемся мы. Она сильнее желаний и стремлений эго, сильнее доводов разума, сильнее долга, моральных норм и добрых намерений, даже сильнее веры. Платон представлял её восседающей в центре Вселенной с лежащим у неё на коленях космическим веретеном в окружении дочерей, которые являются различными отражениями её собственного лика, стоят на страже границ естественного закона и наказывают нарушителя глубокими страданиями. Мудрость Мойры обнаруживается в отчаянии и депрессии, бессилии и смерти. Её секрет это то, что направляет и поддерживает индивидуума, когда он больше не может поддерживать себя сам, и что твёрдо удерживает его у его собственного уникального паттерна развития.

«Врожденное стремление проникать за пределы видимых явлений к “незримым связям” и скрытому устройству, ведет к миру, внутреннему по отношению к чему бы то ни было. Это автохтонное стремление души, исконно присущее ей желание понимать психологически, по всей видимости, сродни тому, что Фрейд назвал влечением к смерти и что Платон представлял как желание Гадеса… Оно действует через процессы разрушения, растворения, разложения, разъединения и дезинтеграции, необходимые как для алхимического психологизирования так и для современного психоанализа». (Джеймс Хиллман. “Сновидения и Потусторонний Мир” )

Это описание Джеймса Хиллмана предполагает, что то, что охраняет предписанные границы природы, также стремится к познанию собственного вращения***: моя судьба стремиться к саморазвёртыванию. Эта богиня судьбы как «фаворитка справедливости», как мне кажется, выразительно представлена в астрологическом планетарном пантеоне. Можно сказать, что в пределах гороскопа то, что было известно грекам как Эринии, карающий лик Мойры, мы можем назвать Плутоном.

* В оригинале – “the guardian of mother-right within the individual”. Но непонятно, стоит ли между двумя словами тире или дефис (в тексте перенос между строками), поэтому, возможно, речь идёт о “хранителе материнского права”. (Прим. переводчика)

** Метод амплификации – выстраивание взаимосвязей между индивидуальными и универсальными символами через интерпретацию образов. Аналитик предлагает интерпретацию образов, взятых из мифологии, культуры, искусства, с целью помочь клиенту выстроить новые взаимосвязи в своей индивидуальной модели мира. Изначально понятие амплификации означало алхимический процесс, в ходе которого алхимик погружался в поток образов и искал новые способы их интерпретации в контексте своего опыта. Метод позволяет найти не только новые грани и способы интерпретации символа, а также сделать его более интегрированным с индивидуальной моделью мира, но и открыть более глубокие переживания клиента. (Прим. переводчика)

*** В оригинале употреблено слово “spinning”, которое буквально означает скручивание, свивание, вытягивание нити, прядение. (Прим. переводчика).

Продолжение – Лиз Грин. Судьба и Плутон.