Лиз Грин. Судьба и Плутон.

Лиз Грин. «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Судьба и архетип. Часть 5

Перевод  – Игорь Сивак, 2020г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Гадес, бог смерти, проводит суд
над поступками человека, когда тот умирает.
Бог смерти Гадес не забудет
кровавый поступок и кровный долг.

Эсхил

Если мы хотим приблизиться к астрологическим символам посредством амплификации с помощью других образов и символов, а не с посредством конкретного определения, то теперь нужно взглянуть на то, что предлагает миф на тему Гадеса-Плутона и правителей подземного мира в целом. Греческий властелин подземного мира изначально был известен как Гадес; эпитет «Плутон», означающий «богатство», является более поздним именем, которое стали использовать римляне для описания подземного владыки. Джеймс Хиллман рассказывает об этой смене имен:

«Особенно важно в наших эвфемистических отсылках к бессознательному признать Плутон как дарителя целостности, хранилище изобильных богатств, место, не зацикленное на мучениях, а место, которое, будучи правильно умилостивлено, даёт плодородное изобилие.. Эвфемизм – это способ скрыть страх. В древности Плутон («богатства») назывался эвфемистическим именем, чтобы скрыть пугающие глубины ада». (Джеймс Хиллман. “Сновидения и Потусторонний Мир”)

В том же духе, Эриний, ужасных мстителей Матери, называли Евменидами, «милостивыми».

Мы, астрологи, также используем эвфемизмы. «Трансформация» – резонансное слово, с сильным оттенком нуминозности и глубокой психической цели, и наиболее обнадеживающее для клиента, у которого приближается транзит или прогрессия с участием Плутона. Но, к сожалению, это то слово, к которому мы любим обращаться, когда значение планеты туманно или просто интеллектуально, или когда предвиденное в гороскопе событие предвещает клиенту кризис и страдания. Совсем не просто наблюдать, как другой человек переносит необходимые страдания. С одной стороны, наше сострадание кричит о том, что в этом нет необходимости, поскольку наши чувственные ценности не всегда находятся в согласии с безжалостным законом Плутона. С другой стороны, мы видим себя отражёнными в зарождающемся распаде или потере этого другого. С Плутоном особенно трудно работать, если не доверять судьбе; но как можно ей доверять, не проведя время в отчаянии, тьме, ярости и бессилии и не обнаружив то, что поддерживает жизнь, когда эго больше не в состоянии делать свой привычный выбор? Я никогда не находила ничего весёлого или смешного в транзитах и прогрессиях Плутона, независимо от того, насколько хорошо клиент знаком с психологией. Проникновение в суть не может избавить от страдания, хотя может предотвратить слепое страдание. Очевидно, многое зависит от глубины человека, а также от состояния Плутона в гороскопе рождения. Если нет понимания, и если человек достаточно тупой, то, надо надеяться, транзит или прогрессия могут пройти без особой суеты, регистрирующейся в сознании. Зачастую движения Плутона сопровождаются сильным высвобождением энергии: вещи, которые долго лежали бездействующими или умерли в раннем возрасте, реанимируются и вспыхивают. Часто именно страсти формируют это извержение, и такой высвобождение жизни может быть чрезвычайно творческим. Но этот вид опыта, хотя его ценность и осознаётся ретроспективно, часто бывает болезненным, разочаровывающим, сбивающим с толку, дезориентирующим и пугающим, и редко проходит без какой-либо жертвы или потери, желаемой или нежелаемой, либо какого-либо противостояния с тем, что является в жизни наиболее жестоким и «несправедливым». Даже отважные cкорпионьи типы, управляемые Плутоном и поэтому имеющие некоторое врождённое представление о богине Необходимости и о неизбежности окончаний и начал, возводимых на трупах расчлененного прошлого, не защищены от естественного страха эго перед тем, что непреодолимо и не может быть умиротворено волей или разумом. Смерть и страсть оставляют после себя безвозвратные изменения, будь то на телесном или психическом уровне, и то, что умерло, нельзя вернуть обратно.

«Иногда может показаться, что указ судьбы наделяет человека каким-то определённым благом; но из всей совокупности её функций не может быть никаких сомнений в том, что её характер не положительный, а отрицательный. Она устанавливает предел, чтобы ограничить продолжительность, катастрофу, чтобы ограничить процветание, смерть, чтобы ограничить жизнь. Катастрофа, прекращение, ограничение, все формы «до сих пор и не дальше» – это формы смерти. И смерть сама по себе является главным смыслом судьбы. Всякий раз, когда произносят имя Мойры, первая возникающая мысль является мыслью о смерти, и именно в неизбежности смерти несомненно укоренена идея Мойры». (Вальтер Фридрих Отто, «Боги Гомера»).

Продолжение – Лиз Грин. Судьба и Плутон. Часть 2.