Лиз Грин. Судьба и предопределенность. Личный пример

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Судьба и синхронность. Часть 2

Перевод  – Игорь Сивак, 2021г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Вторая история, которой я хотела бы проиллюстрировать это переживание «предопределённости» или исполненного смысла порядка, – это рассказ о моём собственном введении в астрологию. Как и в случае судьбоносного знакомства двух Адлеров, мой опыт основывался на явно «случайной» встрече, хотя и не с кем-то, носящим моё собственное имя. Во время зимних каникул на третьем курсе университета я случайно оказалась в Бостоне, штат Массачусетс, где познакомилась с человеком, интересовавшимся астрологией и эзотерической философией. В то время у меня не было ни опыта знакомства с подобными вещами, ни интереса к ним, но я была озабочена замешательством в отношении моего собственного направления – заниматься ли психологией или делать карьеру дизайнера по декорациям и костюмам для театра. Я, неохотно и с некоторым негодованием, поддалась «уговорам» нанести визит астрологу моего знакомого, которым оказалась Изабель Хики, тогда проживавшая в Бостоне, но ещё неизвестная в большом астрологическом мире. В то время, почти двадцать лет назад, фактически не существовало «большего» астрологического мира, а были только отдельные люди, изучающие предмет в относительном вакууме. Вокруг миссис Хики был небольшой, но преданный круг учеников, и была назначена встреча для прочтения моего гороскопа.

Естественно, чтение меня заинтересовало, хотя оно было очень коротким – всего полчаса – и я была озадачена его проницательностью и точностью: достаточно знакомое переживание для любого непрофессионала, впервые столкнувшегося с необъяснимыми откровениями карты рождения. Безусловно, я была глубоко впечатлена и вынуждена рассмотреть альтернативные способы взглянуть на вещи с поведенческой психологической точки зрения, которую я изучала. Но одного лишь чтения карты было бы недостаточно, чтобы повести меня к более углублённому изучению предмета. Однако миссис Хики, похоже, проявила ко мне явный интерес, предположила, что я могла бы преуспеть в качестве студента астрологии, и предложила включить меня в свои классы и обеспечить индивидуальное обучение. Эта идея была встречена с моей стороны с энтузиазмом, но прежде чем я смогла воспользоваться её предложением, она, по причинам, которые до сих пор остаются для меня неясными, изменила свой первоначальный интерес и стала испытывать ко мне страстную неприязнь, оскорбила меня и запретила посещать её занятия. Я не удивилась, и не удивлена сейчас, что она могла меня невзлюбить; в конце концов, я, наверное, так же неприятна, как и другие люди. Но интенсивность и явная агрессивность её нападок меня поразили. Я, как и мой друг, не могла придумать для этого никаких разумных причин, и это выглядело очень непохожим на ту мудрую и сострадательную женщину, которую я впервые встретила и о которой все говорили с уважением и нежностью. Я едва ли обменялась с ней более чем несколькими фразами и, конечно же, сознательно никоим образом её не обижала. Я попыталась получить от неё копию моей карты рождения, что было нормальной процедурой для её учеников, но мне было категорически отказано. Потом мой друг попытался найти мою карту в её офисных бумагах, к которым у него был доступ, но, к моему недоумению, сказал мне, что карта исчезла; там были все остальные, кроме моей.

Моей первой реакцией на этот довольно болезненный опыт, который так многообещающе начался и так неприятно закончился, было отстранится от всего этого. Я уехала из Бостона и потеряла связь с другом, который впервые познакомил меня с миссис Хики. Но эта вещь меня грызла и вызывала довольно параноидальные страхи, что она увидела в моём гороскопе что-то жуткое, что заставило её отшатнуться, или предвидела какую-то ужасную судьбу, о которой меня нельзя было предупредить. Я была также очень задета и, следовательно, очень зла. Результатом этого было то, что я решила научиться составлять свою собственную карту, чтобы получить возможность прямо посмотреть на любой кошмар, который она могла разглядеть. Поскольку среди моих однокурсников-психологов я не знала никого, кто хотя бы отдалённо интересовался астрологией, мне пришлось продираться через немногие доступные на тот момент по этой теме книги, большинство из которых были скорее теософски ориентированными и не очень поучительными для психолога. Таким образом, я обучалась методом проб, ошибок и экспериментов, путём обсуждения с друзьями, чьи карты я составляла. К тому времени, когда я осознала, что в моей карте рождения не отражено никакой чудовищной конфигурации или ужасной судьбы, я пристрастилась. Как пишет доктор Адлер в своей статье: ««Вот как это началось» – но что такое «это»?»

Когда я оглядываясь назад на этот опыт, мне становится очевидно, задним умом, что моё собственное замешательство относительно направления и моя внутренняя восприимчивость к чему-то новому, входящему в мою жизнь, синхронно совпали с только что описанными внешними событиями. Я стояла на распутье, и моя судьба вышла, чтобы меня встретить. Если я честна с самой собой, я должна признать, что полученная мной враждебная реакция была именно тем триггером, который заставил меня двигаться по своему собственному пути. Если бы я был принята и взрастили как одну из учениц миссис Хики, вполне возможно, что я всё ещё была бы одной из учениц миссис Хики, продолжая, несмотря на её недавнюю смерть, применять её очень индивидуальный астрологический метод с особым сочетанием теософской мыслей и традиционной астрологической мудрости. Вместо этого я была обречена искать свой собственный путь и развивать собственное понимание; и какое бы значение моё изучение психологической астрологии ни могло иметь для более широкой области исследований, оно, несомненно, выковано из моего собственного непосредственного опыта и наблюдений и не является продуктом учителя или школы. Я глубоко благодарна за это и за эту странную, случившуюся со мной встречу, какой бы неприятной она ни была в то время и какой бы непонятной ни оставалась для меня до сих пор.

Продолжение – Лиз Грин. Мои показатели встречи с астрологией