Лиз Грин. Судьба и Самость

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Синхронность отражений события в картах четырёх внуков

Перевод  – Игорь Сивак, 2021г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

Коль я умру, Господь, как Ты-то?
Я – Твой сосуд (и вот разбитый?),
Я – Твой напиток (и пролитый?),
я Твой наряд и труд сокрытый.
Со мною Ты теряешь смысл.
Райнер Мария Рильке, «Часослов»

Единая тема связывает каждый пример характерных человеческих дилемм, описанных в предыдущих главах этой книги. Рассматриваем ли мы трудную внутреннюю и внешнюю жизнь Рут, или непреодолимый аутизм Рене Р., или меланхолическое самоубийство Тимоти С., или явно предопределённый конец французского короля Генриха II, или внезапную смерть Дэвида Бейтса, эти примеры окружены ощущением порядка, телеологии или необходимости. Иногда этот порядок был очевиден для индивидуума, вовлечённого в опыт; это было в случае с Рут, которая – хотя мы с ней не обсуждали её гороскоп на наших совместных сессиях – всё больше начинала чувствовать, что кажущееся «случайным» несчастье её отношений, лишающих её свободы, в конце концов было не таким уж случайным, но было внешним выражением разумного «чего-то» внутри неё, что не только причиняло ей значительные страдания и конфликты, но также двигалось куда-то, к какой-то цели. В других случаях, таких как самоубийство Тимоти С. или смерть Дэвида Бейтса, такое ощущение наполненности смыслом для индивидуума не было очевидным. Но оно становится очевидным для астролога, когда жизненный паттерн связан с гороскопом и видна синхронность между расположением планет и внутренней и внешней жизнью человека. Событие, изолированное от своего контекста, кажется случайным, но когда оно помещается в ткань целостной жизни с её семейным прошлым, особым уклоном характера, её внутренним развёртыванием, отражённым в сновидениях, и её гороскопом, тогда случайность становится совершенно неподходящим словом, а такие качества, как «неизбежный», «упорядоченный», «правильный», «наполненность смыслом» и «необходимый», напрашиваются сами собой. Как выразился Юнг:

«То, что происходит с человеком, характеризует его. Он представляет собой некий паттерн, где все части подходят друг другу. Одна за другой, по мере того как его жизнь продолжается, они становятся на свои места в соответствии с каким-то предопределённым замыслом».  (C. G. Jung, Psychological Reflections, edited by Jolande Jacobi, Routledge & Kegan Paul, 1971, p. 322.)

Когда жизнь наносит резкий и неожиданный удар, мы переживаем тёмный лик судьбы, который греки называли Мойрой. Когда кажется, что жизнь ведёт нас к цели и наполняет нас ощущением предназначения, тогда мы переживаем светлый лик судьбы, который христианство называет Провидением. Первый, точно отражённый в своём первобытном женском образе, кажется суровым, безжалостным и без всяких причин или замысла, связанных с индивидуумом. Мойра, в конце концов, очерчивает свои границы без фаворитов, поскольку эти границы являются коллективными или универсальными, а не личными в каком-либо индивидуалистическом смысле. Второй лик, даже если он связан с болью, кажется в конечном итоге благосклонным, полным мудрости и особенно заботящимся о человеке. Часто обе эти грани судьбы переживаются одновременно, и ощущение того, что эти две стороны объединяются – или являются частью одного целого – нередкое явление в аналитической работе, где «несправедливые» ограничения, травмы и потери жизни постепенно связываются с внутренним паттерном, который движется к цели и медленно расширяет и обогащает личность. Аниела Яффе так описывает это совпадение:

«По сути, индивидуация состоит из постоянно возобновляемых, постоянно требуемых попыток объединить внутренние образы с внешним опытом. Или, говоря иначе, это попытка “сделать то, что судьба намеревается сделать с нами, полностью нашим собственным намерением”». (Aniela Jaffe, The Myth of Meaning, Penguin Books, 1975, p. 153.).

Продолжение – Лиз Грин. Судьба и Самость. Продолжение