Лиз Грин. Судьба, Самость в гороскопе Элисон. Часть 3

Возвращение Прозерпины (Инанны)

Продолжение перевода книги Лиз Грин «Астрология судьбы».

Предыдущий перевод – Лиз Грин. Судьба, Самость в гороскопе Элисон. Часть 2

Перевод  – Игорь Сивак, 2021г. (эксклюзивно для СПб Института Астрологии).

ЛизКак вписалось ваше пение?

Элисон: Я начала петь уже в шестнадцать лет, и очень сознательно использовала это как канал. Я испытываю от пения огромное удовольствие, и мне нравятся положительные отзывы, которые я получаю. Необходимость петь была и остаётся противовесом моей собственной потере зрения, потере зрения других людей, смерти и всем этим удручающим проблемам. В 1965 году я обратилась к разновидности неортодоксального марксизма. Но я никогда не ощущала себя в нём комфортно. Это продолжалось около пяти лет. Это был очень странный период. Я участвовала в творческой группе, лидером которой был гений пения и театра. Он тоже был марксистом. Я получила огромную сумму от этой работы. Мы занимались проектами звукозаписи, радио проектами и театральными проектами. Это на какое-то время поглотило меня творчески и философски. Когда появилось Женское движение, оно имело для меня гораздо больше смысла, чем марксистский взгляд на мир. Теперь я вернулась к более целостному пониманию мира, которое помогло мне принять вещи. Как только у вас получается это сделать, вы каким-то образом находите ресурсы в самих себе и перестаёте требовать ответов и справедливости. Эти вопросы становятся неактуальными. Решений нет. Меня привлекает даосизм. Чем больше мы чувствуем себя отделенными от других людей, животных, всего, тем больше мы способны преследовать и уничтожать. Полагаю, мне нравится взгляд Юнга на вещи. Моя потеря зрения в очень значительной степени была частью нити, которая привела меня ко всему этому.

ЛизТогда вы чувствуете, что это что-то дало вам, а также что-то отняло.

Элисон: Что ж, без этой проблемы мне бы точно не пришлось сталкиваться с определёнными вещами. Она заставила меня работать не только со слепыми, но и с наркоманами. В этой работе действительно приходится смотреть смерти в лицо. За четыре года работы с ними я побывала на большем количестве похорон, чем когда-либо за всю оставшуюся жизнь. На самом деле я думаю, что пришла к какому-либо подлинному освобождению или принятию своей слепоты только около двух лет назад. Тогда мне сделали первую операцию на правом глазу. Любая хирургическая операция на таком поврежденном глазу, как мой, может привести к полному ухудшению его состояния. Это очень рискованно. Я всегда знала, что если буду продолжать в том же духе, без какого-либо хирургического вмешательства, то, в конце концов, катаракта утолщится, и зрение будет потеряно полностью. Тогда они могли провести операцию, чтобы её удалить. Я могла вернуть значительную часть зрения, но никто не знает сколько, или оно могло совсем испортиться. Это была дилемма, и я всегда знала, что приду к ней. На самом деле мне это приснилось. Мне снилось, что я спустилась к операционному столу и поговорила с хирургом о том, что произойдет, когда я выйду из наркоза. Либо это будет зрение, либо слепота. Но сон не показал никакого результата. Глаз пережил реальную операцию, хотя позже мне сказали, что все было висело на волоске. Давление значительно упало. Но потом снова пошло вверх. После облегчения наступило ужасное разочарование. Три дня оно висело надо мной как туча. Всё это время перед операцией постоянно была неуверенность в исходе, и это мешало мне полностью присутствовать. Но переживая операцию, испытав облегчение, а затем снова разочарование, я кое-что отпустила. Это дало мне определенную свободу. Конечно, я не хочу потерять то зрение, которое у меня осталось. Но я перестала об этом беспокоиться. Я также перестала искать способы лечения.

ЛизВы пытались прибегнуть к альтернативной медицине?

Элисон: Да, это был этап, через который я прошла. Я встретила женщину в Калифорнии, у которой была первая стадия глаукомы. Ей только что поставили диагноз: она ещё почти не теряла зрения. Она начала посещать различных целителей, чем занималась и я, и она спросила меня, каков мой опыт общения с ними. Я обращалась к духовным целителям, пробовала иглоукалывание, макробиотику, метод Бейтса и всё такое. Я сказала ей, что это отняло так много времени и сил, что я просто не могу больше беспокоиться. Учитывая диагноз, что это заболевание было у меня с рождения, на то, чтобы обратить вспять сорокалетний ущерб такого рода, просто потребовалось бы слишком много времени и сил. Я сказала женщине, что дошла до того момента, когда просто хочу жить дальше. Она почувствовала огромное облегчение. Она боялась, что её жизнь станет вендеттой против потери зрения. Уж если на то пошло, трудно находиться рядом с представителями альтернативной медицины и терапии в Калифорнии или, тем более, в Лондоне, потому что они настолько поглощены тем, чтобы вас исцелить. Я встречала людей, которые были заинтересованы в моём исцелении больше, чем я сама. Это заставило меня задуматься, кто же был больным?

ЛизПодобное можно обнаружить и в психотерапии – решимость вылечить пациента. Этого трудно избежать.

Элисон: Да, но быть принимающей стороной было интересно. Я сама был социальным работником, консультантом и терапевтом, не считая собственной терапии. Так что было довольно интересно встретиться с этой потребностью вылечить меня. Я поняла, что меня саму это уже не так беспокоит. Некоторые из самых трудных когда-либо случавшихся у меня периодов, связанных с моим зрением, пришлись на то время, когда я занималась альтернативной медициной. Но дошло до того, что это уже не так важно. Потеря зрения даёт мне столько же, сколько и отнимает.

Продолжение – Лиз Грин. Судьба, Самость в гороскопе Элисон. Часть 4